10/04/2026
Праздник Симхат Тора - это хорошая возможность поговорить про еврейскую идентичность.
Я не сомневаюсь, что в долгосрочной перспективе сохранение еврейского народа и еврейской жизни возможно только в Израиле. Да, я знаком с сотнями гордых евреев в разных странах мира, но они, к сожалению, исключение из правил.
Рано или поздно жизнь ставит перед такими людьми или их потомками бинарный выбор. Если ты отличаешься от окружения - а главное, хочешь и дальше от него отличаться - то логично жить среди "своих"; а если не хочешь отличаться, то это непременно ведет к ассимиляции в течение одного-двух поколений.
Ровно такой процесс мы наблюдаем сейчас среди евреев США. Но еще более 100 лет назад его наблюдал мой любимый автор Зеэв Жаботинский. Причем, как раз не в родной Одессе, а в Италии.
Вот, что он написал в "Очерках одного "счастливого" гетто" про страну, в которой по его свидетельству евреям тогда жилось лучше, чем где бы то ни было:
"В Италии нет антисемитизма, потому что характер итальянского народа не благоприятствует расовой ненависти, а религиозный фанатизм отжил и, вероятно, не воскреснет; и также потому, что в Италии сорок тысяч евреев на 30 миллионов населения, т. е. совершенно незаметный процент, который не может вызвать опасения конкуренции. С другой стороны, евреи неопровержимо доказали свою любовь к Италии, приняв большое участие во всех войнах за независимость, и в патриотизме их, впрочем, здесь никому не приходит в голову сомневаться, тем более, что они сами с утра до вечера божатся и клянутся в нем.
И все-таки, если нет антисемизма, есть «что-то», какое-то неистребимое маленькое зернышко — не вражды, не ненависти, но розни, холодка, отчуждения, — и это зернышко, словно горошина в тюфяке, при всей своей крохотности не дает удобно и спокойно улечься. Здешние евреи это знают и стараются лежать смирно, чтобы горошина не очень чувствовалась, и хорошо понимают, что стоит им только зашевелиться, и горошина вырастет в нечто крупное. Поэтому здешние евреи, освобожденные, допускаемые во все почетные и выгодные двери, много и честно поработавшие для свободы своей страны и, вдобавок, немногочисленные, — все-таки должны помнить и остерегаться.
Им нельзя громко любить свое племя и громко выражать свое братское сочувствие далеким соплеменникам, ибо им нужно гарантировать себе братство коренного населения, а для этого необходимо, чтобы коренное население забыло об их еврействе.
Поэтому здешние евреи не ходят по земле своей родины гордо и звучно, как свободные граждане, которым нечего скрывать и нечего стыдиться, но они стараются скользить боком, без шума, с оглядкою, как ходят те люди, у которых заплатаны башмаки.
Тот, у кого заплата на башмаке, сознает, конечно, что бедность не порок, но все-таки старается спрятать заплату и краснеет, когда ее заметят, и страдает муками самолюбия.
Так томятся и эти люди, у которых заплата на душе.
Тише воды, ниже травы — вот лозунг их быта в этой стране, где евреям живется вольнее, чем где бы то ни было; и так будет и дальше тащиться для них это неполное, осторожное, прищемленное существование, пока все они не пропадут с лица земли, бесславною смертью помаленьку, или пока, наоборот, не встрепенутся, не поймут, что нельзя жить человеку без гордости, и не выступят на арену истории под венцом своего настоящего старого имени".
Прошло более 120 лет. Многое случилось - в точности с пророчеством Жаботинского. Оставшиеся евреи Италии, да и не только Италии, боятся своей идентичности еще больше, чем тогда, зато еврейский народ действительно "выступил на арену истории под венцом своего настоящего старого имени".
Магистраль судьбы еврейского народа окончательно вернулась в Страну Израиля. В других местах останутся лишь маленькие тропинки.
